Пахнет смертью. И старыми бумагами. И плесенью. И огнём. И серой.
И я стою посреди комнаты и пытаюсь проглотить тот ком, который образовался у меня в горле. Я пытаюсь – чёрт побери, пытаюсь! – но не могу. Я хочу ненавидеть. Я хочу любить. Я хочу забыть и не помнить.
Я хочу…
И вкус железа – это кровь во рту. И раны саднит, и глаза щиплет – пот. И грязь, и слёзы и слюна.
И старший брат, который скорчился на полу, обхватив голову руками, пытается не завыть от боли.
И разочарования.
И страха.
И…
И я стою и не могу пошевелиться. А всё тело дрожит, и ноги подкашиваются, но я продолжаю стоять. И не могу ни упасть на колени, ни сделать шаг на встречу.
Мир не остановился.
И не умер.
И, чёрт побери, продолжает жить своей жизнью.
Жестокой и несправедливой, и лживой жизнью, какой жил последние двадцать два года.
И шум в голове, и звон в ушах. И я всё-таки падаю на пол, бьюсь коленями о мраморные плиты и не чувствую. Не ощущаю. Не хочу. И, кажется, уже не умею.
А он стоит перед нами и ждёт.
Ждёт и тянет к нам свои руки.
И я не знаю, что скажет Дин. И я не знаю, что скажу сам .
Всё что я знаю... и всё, во что я верю… и всё, чего я боюсь… и ненавижу, и презираю. Стоит сейчас перед нами.
Он нас вырастил и воспитал.
И сделал такими, какими мы есть.
И мы называли его отцом. И жизнь готовы были отдать.

За кого?..